Почитание Богородицы и Иоанна Крестителя и новое направление русской религиозно-философской мысли
Часть I

Несколько времени тому назад в Париж вышли книги протоиерея Серия Булгакова "Неопалимая Купина", а немного позднее "Друг Жениха". "Их общая тема, - говорит сам автор, - есть догматическое истолкование православного почитания Богоматери и Предтечи в раздельности и совокупности". "Неопалимая Купина" излагает учение о Богородице, "Друг Жениха" - о Иоанне Предтече.

Заявив, что целью первой книги является раскрытие учения о безгрешности Богоматери, автор прямо приступает к делу. "Имеет ли Пречистая, Пренепорочная какой-либо личный грех, можно ли помыслить хотя на мгновение сию страшную хулу?" вопрошает он. И тут же признает, что то, что он назвал "страшной хулой" учили и проповедовали многие отцы Церкви, даже такие великие светильники Православия, как Василий Великий и Иоанн Златоуст. Однако это не смущает прот. С. Булгакова и он пытается установить "церковную точку зрения" от которой отступали по его мнению, как названные, так и некоторые другие учители Церкви.

Церковное учение покоится на двух основаниях - Священном Писании и Священном Предании. И Священное Писание и Священное Предание говорят нам о безгрешности Спасителя. "Беззакония не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его", пророчествовал еще пророк Исаия, и апостол Петр повторяет его слова, лишь заменив слово беззаконие словом грех, так как "грех есть беззаконие" (1 Иоан. III, 4; 1 Петр. II, 22)- "И греха в Нем несть", - говорить Иоанн Богослов (1 Иоан. III, 5). "Не ведевший греха", "Искушен во всем кроме греха", учит о Христе апостол Павел (2 Кор. V, 21; Евр. IV, 15). Бесчисленное множество раз говорится о безгрешности Бога, безгрешности Богочеловека в Святоотеческих творениях и в церковных молитвах. А где же свидетельство об отсутствии грехов у Божией Матери? В Священном Писании их нет. Наоборот, Священное Писание говорит, что всё люди грешны. Священное Писание, сообщая некоторые сведения о жизни Пречистой, называет Ее Матерью Господа, благодатною и другими высокими именами, но нигде не называет Ее безгрешною. Отдельные события Ее жизни, сообщаемые в Евангелии, некоторые толкователи даже прямо объясняют, как сомнения и колебания в вере. Так объясняют, например, святой Иоанн Златоуст и другие, случай, когда Божия Матерь и братья Его пришли взять Его в виду слухов, что Иисус одержим бесами, т.е. хотели помешать Ему исполнять Его служение (Матф. XII, 46-50; Марка III, 21-35; Луки VIII, 19-21). "Матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющее его", сказал тогда Господь, показав этим, что духовная связь Его со Своими последователями для Него выше всяких родственных связей. Правда, существует и другое объяснение этого евангельского события - как искусительное испытание материнского сердца, страдающего за своего Сына. Однако, какое толкование ни принять, все же приходится признать, что на основании Священного Писания доказать отсутствие грехов у Богоматери нельзя. Прот. Булгаков и не пытается пользоваться этим доказательством. Он только делает обзор жизни Богородицы, насколько она известна из Священного Писания и церковных преданий, и говорить, что на основаны этих данных, как и "по свидетельству непосредственного чувства" невозможно приписать Богоматери совершение личного греха в какую бы то ни было пору Ее жизни. Однако, отсутствие упоминаний о грехах, еще не доказывает что их не было, не говоря уже о том, что в некоторых событиях жизни Пресвятой Девы многие толкователи и отцы Церкви видят проявление греховности у Благодатной, но все же дщери Адама. А "непосредственное чувство", без проверки его положительным церковным учением, часто приводило к ереси. Проф. Булгаков хочет установить на основании предания церковное учение о безгрешности Богородицы. Существование предания свидетельствуется постановлениями Вселенских Соборов, правилами св. апостол и святоотеческими творениями, богослужебными чинами, церковными песнями и молитвами, иконографиею. Однако предание священным является лишь тогда, когда принималось и принимается всею Вселенскою Церковью. Но в постановлениях Соборов нет указаний на безгрешность Божией Матери, и прот. Булгаков ищет свидетельств святых отцев. Многие святые отцы, как указывает сам прот. Булгаков, определенно говорили, что и Божия Матерь имела личные грехи. Он хочет противопоставить им свидетельство святых отцев, которые, по его мнению, учили о безгрешности Божией Матери, и называет целый ряд таких святых отцов. Из них первым он приводить св. Епифания Кипрского, у которого "появляется признание Марии свободною от греха" Однако, при внимательном прочтении св. Епифания, описавшего все ереси, бывшие до него и в его время, ясно видно, что он не считает Богородицу не имевшей никаких грехов, а только опровергает тех (антидикамарианитов), которые не воздавали Ей должного почитания и хулили Ее; с одинаковой ревностью он вооружается и против ереси (колларидиан), воздававшей божеские почести Божией Матери, и говорит: "Мария да будет в чести, поклоняем же да будет Господь", "одинаковый вред в обеих этих ересях: и когда унижают Святую Деву, и когда, напротив, прославляют Ее сверх должного". Также не говорит о безгрешности Богородицы св. Григорий Богослов. Выражение "Дева, в которой душа и тело предочищены Духом", не есть указание на безгрешность; скорее, напротив, показывает, что было что-то, что нужно было очистить. (Слово на Богоявление или Рождество и на Святую Пасху). В другом мест св. Григорий Богослов прямо говорит: "Знаем, что не грешить выше человека и свойственно одному Богу (не стану говорить об Ангелах)". Выражение "предочищены Духом" сравнительно слабее, если поставить рядом хотя бы со словами того же св. Григория о святой мученице Иустине, которую он все же не считал безгрешной: "это была истинная Христова невеста, сокровенная красота, одушевленное изваяние, ничем не оскверненная святыня, никому недоступное святилище" (Слово о Киприане). В этих выражениях скорее можно искать указания на безгрешность, но св. Григорий Великий всегда был далек от такой мысли, прямо опровергающейся его словами несколько выше приведенными, и ясно говорил о греховности всего рода человеческого.

Первый, по мнению прот. Булгакова, заговорил о безгрешности Марии преп. Ефрем Сирин. Однако, в приводимой в доказательство этого выдержке из его творений, ничего не говорится о безгрешности Девы Март, "Ты, Господи, и Матерь Твоя, Вы единственные совершенно святые во всяком отношении, ибо в Тебе, Господи, нет пятна и у Матери Твоей нет порока". Святость и отсутствие порока еще не означают, как дальше будет показано, отсутствия грехов. Также не говорится о безгрешности там, где сравниваются Мария и Ева. Хотя Мария и стоит неизмеримо выше Евы, которая ввела смерть в человечество, тогда как Мария родила жизнь, но преп. Ефрем, называя Ее невинной, непорочной, все же не называет Ее безгрешной. Он даже прямо там говорить, что Мария нуждалась в очищении. "Вселися в Нее Свет, омыл Ея ум, чистыми сделал Ея помыслы, уцеломудрил попечение Ея, освятил девство Ея" ("Мария и Ева", "Похв. песнь Б. М."). Еще определеннее выразил эту мысль преп. Ефрем в другом месте ("Слово на еретик. о рождении Господа"). "Он очистил и Деву и потом родился, дабы показать, что, где Христос, там проявляется чистота во всей силе. Очистил Деву, предуготовав Духом Святым, и потом утроба, став чистою, зачинает Его. Очистил Деву при Ея непорочности; почему и родившись оставил девой". Таким образом преп. Ефрем считал, что при всей непорочности Девы, у Нее было нечто, что нужно было очистить. У безгрешного нечего очищать. Но, может быть, Дева была безгрешною после воплощения Слова? И этого нельзя найти у преп. Ефрема. Он говорить только, что "осияваемая благодатию, Она не возмущалась греховными пожеланиями" (там же). Но грехи бывают не только вольные - есть и невольные. Мы часто грешим и против нашего желания, по слабости немощной природы. Таковы грехи сомнения, маловерия и подобные. Их не отрицает нигде преп. Ефрем и обращаясь к Богу лишь Ему говорить: "Ты безгрешен" (там же).

Так же неудачны ссылки прот. Булгакова на св. Амвросия Медиоланскаго. Выдержка из его толкования на 118 псалом - неправильный перевод. В латинском тексте (Migne) стоит: "Virqo per qratiam ab omni integra labe peccati", т.е. "Дева благодатию свободна" не "от всякого греха", как это приведено у прот. Булгакова, а "от всякого греховного падения" или "от греховного пятна". Что Пречистая Дева была чужда греховных падений и безнравственных поступков - составляет всеобщее православное верование, но этим не утверждается совершенная безгрешность Ее. Здесь говорится только о целомудрии и неповрежденном девстве Ее "ut incorrupte sit virgo", а не о том, что Она совсем не имела никаких грехов. "Solus enim Deus sine peccato est" - говорить св. Амвросий как раз перед этим, не называя Богородицы безгрешной ни здесь, ни в другом месте, где перечисляет добродетели Ее, на которое также ссылается автор.

Разобранными ссылками, больше опровергающими, чем доказывающими утверждение протоиерея Булгакова, ограничиваются почти все "доказательства" из святоотеческих творений. Лишь "приближаются сюда", по его словам, Иероним, Гауденций и блаж. Августин. Впрочем, он хочет видеть учение о безгрешности Божией Матери и у Иоанна Дамаскина на основании одной цитаты из его "Точного изложения православной веры", а так как эта цитата приведена у Игнатия Брянчанинова в "Изложении учения Православной Церкви о Божией Матери", он склонен причислить к разделяющим это учение также и этого знаменитого духовного писателя.

Однако, ни у Златострунного Иоанна, ни у епископа Игнатия нет учения о безгрешности Божией Матери. Слова Иоанна Дамаскина "низошел Дух Снятый на чистую Деву и еще Ее очистил" показывают нужду в очищении. "Чуждая всякой скверны" еще не означает "безгрешная". "Духоносными, божественными" называется не одна Богородица. У Игнатия же Брянчанинова этими выражениями называются и другие подвижники; выражение это соответствует выражению "богоносный", каковое мы постоянно слышим в церкви при упоминании преподобных; да и в богослужении "божественный" неоднократно употребляется (напр. в кондаке первомуч. Стефана: "первомученик и божественный Стефан"). Прот. Булгаков не скрывает, что епископ Игнатий приведя цитату, дальше говорить, что ветхий человек и грех не могли не проявляться в Божией Матери. Но он видит здесь лишь "неточные и неудачные выражения" епископа Игнатия, трудно согласуемые с вышеприведенными словами и относящиеся только к первородному греху, а отнюдь не к личным, "которые и он, по-видимому, исключает". Между тем, епископ Игнатий Брянчанинов не только "выразился", но и подробно обосновал, почему и Богоматерь имела грехи, при этом не только грех первородный, но и грехи личные. "Несмотря на праведность и непорочность жизни, которую оправдала Богородица... грех и вечная смерть проявляли в ней свое присутствие и владычество". Он ссылается на Иоанна Златоуста и Феофилакта Болгарского, в подтверждение того, что первородный грех проявлялся в совершении личных грехов и говорит: "Истина чужда всех преувеличений и умалений: она всему дает подобающую меру и подобающее место". Он признает Богоматерь чуждою лишь помыслов и ощущений сладострастных и плотских пожеланий, невкусившею борьбы с ними, а не вообще с грехом.

Таким образом, при ближайшем рассмотрении оказывается, что вопрос, поставленный прот. Булгаковым в начале своей книги, в святоотеческих писаниях получает ответ прямо противоположный тому, который дает сам автор. Не только те святые отцы, которые это так ясно выразили, что он сам должен был их поставить в числе "изрекающих страшную хулу", но и те святые отцы, у которых он ищет подтверждения своего учения, или определенно учат как раз обратному, или, не затрагивая вопроса во всем объеме, лишь говорят о святости и целомудрии Девы Марии. Они были далеки от того, чтобы, опасаясь изречь хулу, считать Богородицу не имевшей грехов или же замалчивать их. "Весьма неблагородно и низко думать, говорить св. Григорий Богослов в похвальном слове священномученику Киприану, что оскорбительно будет для подвижника напоминать о непохвальных делах его". Зная, что человек не может не грешить, они достоинство подвига полагали в совлечении с себя ветхого человека и в степени святости, достигнутой борьбой с наклонностью ко греху, и победой над ним при помощи благодати Божией. Этот взгляд проводили как все древние святые отцы, так и позднейшие церковные писатели-подвижники, и у них нельзя найти учения, что Божия Матерь каким-то образом оказалась свободной от греха или победительницей его без борьбы. Это есть новое учение, не имеющее корней в святоотеческих творениях и православном богословии.

Прот. Булгаков говорит, что о безгрешности Марии твердо и ясно учит Св. Православная Церковь в своих бесчисленных богослужениях, посвященных Богоматери. В доказательство он приводить около 50 отрывков из песнопений в честь Нее. Однако, ни в одном из них Она не называется ни безгрешной, ни каким другим равносильным выражением. В них она называется святой; но хотя в полном смысле лишь "един свят, един Господь Иисус Христос", относительно святыми могут быть и называются все угодники Божии. В их сонме такое количество покаявшихся бывших величайших грешников, что нет нужды доказывать, что слово "святой" не означает "безгрешный". Богородица называется непорочной. Порок - это закоснение в грехах, преданность греху, греховная привычка. Человек называется непорочным, если проводит богоугодную жизнь, не будучи порабощен никакой страстью. "Ходи передо Мною и буди непорочен" сказал Бог Аврааму (Бытие XVII, I). Непорочным называется в священном писании Иов, и сам он себя таковым считает (Иов I, 1, 8; II, 3; IX, 21). Про праведных Захарию и Елисавету говорится, что они "ходили во всех заповедях и оправданиях Господних безпорочно" (Лк. I, 6). Многократно употребляя слово "непорочный" в псалмах, Давид подразумевает под этим исполнителя Божия закона. "Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем" (Пс. 118, 5) Выражение это применяется и к некоторым угодникам в церковных службах (Например 6 дек. песнь VI, 12 дек. песнь VII. Каноны муч. Иулиании и Евгении). Но никто из ветхо- или новозаветных праведников все же не считается безгрешным, и в жизнеописаниях тех, кто называется непорочным, не скрываются их грехи и искушения. Таким образом, называя Богородицу Непорочной и даже Всенепорочною, Пренепорочною, Церковь указывает на Ее преданность закону Господнему и отсутствие в Ней какого-либо порока, а отнюдь не на отсутствие у Нее грехов. Также нельзя видеть указания на безгрешность Богородицы в словах "Нескверная" ("Устрашися отроков благочестивых сообразно души и несквернаго тела" говорится и о 3-х отроках - ирмос 8 песни Великого Понедельника), "Чистая", "Нетленная". "Неблазная", так как здесь говорится лишь о Ее высокой нравственности, а не об отсутствии какого-нибудь греха. Выражение "тело течения греховного неприятно" говорит о целомудрии и нерастленном девстве Марии. Остальные выражения, приведенные протоиереем Булгаковым из церковных песен, еще меньше имеют отношения к вопросу о безгрешности. "Освященная" (Иер. I, 5). "Пронареченная", "Благодатная", "Благословенная". "Жилище Божие", "Преславная" все это суть высокие наименования Божией Матери, но все же на данный вопрос ответа не дающие. Совсем уже непонятно для чего приведены разные образные выражения как "Новое небо", "Книга, запечатанная духом божественным", "Лествица Божественная", "Престол великий" и тому подобные, которые, наглядно изображая великое достоинство Божией Матери, все же совершенно не касаются затронутого вопроса, не говоря уже о том, что выражения, которые нужно понимать в переносном смысле, нельзя противопоставлять тем, в которых ясно и определенно выражено церковное учение. Своими "доказательствами", взятыми из богослужений, прот. Булгаков доказывает лишь то, что он не смог найти ничего, подтверждающего его взгляд в православном богослужении и молитвах, в которых только Богу говорится: "несть человек, иже жив будет и не согрешит: Ты бо един еси кроме греха", (молитва после заупокойной ектении), "Ты еси един безгрешен", (молитва из чина исповедания и много других молитв). Учение о безгрешности Богоматери учению православному не только чуждо, но и противно. Имея много свидетельств против себя, оно не имеет никаких за себя. Поэтому для доказательства его православия протоиерей Булгаков должен был прибегнуть к выборке отрывочных выражений или ничего не доказывающих, или дающих представление, что здесь действительно подтверждается его учение, если только не прочитать целиком творения из которого это выражение взято. Пример со ссылкой на епископа Игнатия Брянчанинова здесь особенно ярок.

Однако, несмотря на всю шаткость положенного основания, прот. Булгаков продолжает и дальше развивать кажущуюся ему правильной теорию. Он уходит далеко вперед от намеченной в начале книги цели. Но прежде всего он ограждает свое учение от подозрения, что это лишь уклонение в сторону римского догмата о непорочном зачатии. Он утверждает, что можно, не имея личных грехов, иметь в то же время грех первородный, можно не только тем младенцам, которые еще не имеют возможности рассуждать, но и тем святым, которые благодатию Божиею осуществили личную безгрешность. Он говорит, что к таковой личной безгрешности уже приближается Иоанн Предтеча, и обладает ею Пресвятая Дева Мария ("Неопал. Купина" стр. 69). Довольно подробно останавливается на догмате о непорочном зачатии и затрагивает вместе с тем целый ряд других религиозно-философских вопросов.

Показав нелепость учения об изъятии Богородицы от первородного греха, прот. Булгаков, однако, считает, что Она все же была освобождена от одного из его последствий - личной греховности. Последствием первородного греха была еще и смерть. Для Божией Матери смерть явилась переходом в Царство Славы Ее Сына и восприятием венца за земную праведную жизнь. Говоря о прославлении Божией Матери, прот. Булгаков проводит параллель между Иисусом Христом и Девой Марией. Подобно тому, как второе Лицо Святой Троицы - Сын Божий, называется в Священном Писании, святоотеческих творениях и молитвах - Премудростию Божией (I Кор. II, 24, 30), он называет и Богородицу Премудростью (по-гречески, София) и говорить, что есть два образа Премудрости (Софии) и два человеческих образа в небесах: Богочеловека и Богоматери. "Образ Божий раскрывается и осуществляется в небесах, как образ двух: Христа и Матери Его". Основываясь на том, что Бог сотворил Адама и Еву, автор считает, что только человеческое существо Богоматери в небе вместе с Богочеловеком Иисусом вкупе являют полный образ человека. "Полнота Божеского образа в человеке или наоборот, человеческого образа в Боге, выражается через двух: через нового Адама и через новую Еву". Таким образом, по прот. Булгакову, выходит, что Божия Матерь становится как бы рядом со Своим Сыном в деле искупления человеческого рода. Хотя автор и предупреждает, что он не разделяет мысль, что Богоматерь принимает участие в искуплении наряду и наравне с Сыном, однако, дело искупления всего человеческого рода, по его учению, было бы неполно и недокончено, если бы кроме Богочеловека Иисуса не было и женского начала в лице Девы Марии. Он забывает при этом, что завершение дела искупления связывается Церковью не с Успением, то есть переходом на небо Богородицы, а с Вознесением Богочеловека, и что тогда поется: "Еже о нас исполнив смотрение и яже на земли соединив небесным, вознеслся еси во славе, Христе Боже наш" (Кондак Вознесения). Церковь, прославляя скорби Божией Матери, никогда все же не считала их необходимым дополнением к страданиям Богочеловека, как бы для искупления греха Евы, в то время, как Господь страдал за грех Адама. Такое учение является попыткой везде провести параллельно мужское и женское начало, что чуждо учению церковному, видящему во Христе Единого Спасителя и Избавителя всего человеческого рода, поправшаго смерть и ад, почему при воскресении Христовом одинаково ликовал Адам и радовалась избавляемая от уз Ева (Кондак воскр. I гласа).

В стремлении провести параллель между Христом и Девой Марией, прот. Булгаков, не удовлетворяясь уже сказанным, идет еще дальше и находит, что подобно тому, как Второе Лицо Св. Троицы, Сын Божий, явился миру в лице Богочеловека Иисуса Христа, так и Святый Дух является через Деву Марию. Разница здесь та, что Сын Божий воплотился, вочеловечился, а Дух Святый не воплотился, а вселившись в Деву, обожил Ее так, что Она, оставаясь человеком и тварью, стала в то же время носительницей и приятилищем Святаго Духа. Употребляя многие православные выражения, автор вкладывает в них совсем другой смысл. Божия Матерь, как говорит прот. Булгаков, оставаясь человеком, со вселением в Нее Святаго Духа, приобрела "двуединую жизнь", человеческую и божескую, т.е. совершенно обожается, почему в своем ипостасном бытии является живым тварным откровением Духа Святаго" (стр. 154). Существо Ее "из человеческого стало Богоматерним. Ибо Богоматерное существо не есть уже человеческое существо, хотя и нераздельно связано с ним" (стр. 174 и дальше). "Она приняла Духа Святаго и сделалась с Ним нераздельна". "Мария есть поэтому совершенное явление Третьей Ипостаси; в творении Ее человеческий лик отображает ипостась Духа Св., ибо для него прозрачен". Таким выражением прот. Булгаков определяет то, что подразумевает под "вселением в Марию Святаго Духа" и затем прямо заявляет, что именно через Марию Дух Святый действует в мире. При этом он различает откровение Отца, откровение Сына и откровение Святаго Духа. Сын открывается во Христе Иисусе, а Дух Святой через Марию. Система получается очень стройная, но не православная. "Ипостасное откровение Св. Духа совершилось, совершается, и в полноте совершится в будущем веке, в царстве Духа Св. через Марию" - говорит автор. Присутствие Богородицы при Пятидесятнице он объясняет, как предстоятельство Ее и возглавление Церкви и человеческого рода, как соединение Ею неба и земли. По нему выходит, что Дух Св. не может являться в мир без посредства Девы Марии.

Откуда взял свое учение прот. Булгаков? В этой части своего учения он не ссылается ни на какие святоотеческие творения или молитвы церковные. Он здесь философствует, рассуждает, но отнюдь не излагает и не отыскивает учения церковного. Православное учение, основанное на Божием откровении, не делит это откровение на "откровение Отца" "откровение Сына" и "откровение Духа Св.". Действия Пресвятой Троицы нераздельны (Еп. Феофан затворник. Толков, послан. Ефес.). Ни видение, ни пророчество не бывают от Отца, или Сына, или Святаго Духа отдельно. (Василий Великий. Против Евномия V). Явление или откровение одного лица Святой Троицы есть откровение и явление всей Троицы: "Видевый Мене вид Отца: и како ты глаголеши: покажи нам Отца; не веруеши ли яко Аз во Отце и Отец во Мне есть. Глаголы, яже Аз глаголю вам, о Себе не глаголю: Отец же во Мне пребываяй, Той творит дела" (Иоан. XIV, 9-11). Хотя и бывало, что Богоявление выражалось в явлении всех трех Лиц Святой: Троицы, как например, при Крещении и Преображении, но это было для того, чтобы яснее показать Троичность Божества, да "явится поклонение Святой Троицы", а не потому, что явление одного из Лиц было неполным Божиим откровением. (См. тропарь Богоявления, также молитва освящения Троичной иконы). Само Священное Писание одно и то же явление Божества в разных местах безразлично называет и явлением Отца, и явлением Сына, и явлением Святаго Духа. (Напр. сравн. Исаия VI, 9; Иоанна XII. 36-41; Деяния XXVIII, 25-27). На это еще указывали св. Василий Великий и другие св. отцы. Таким образом, утверждение, что существуют особые откровения Отца, Сына, и Святаго Духа, есть уклонение от Православия.

Но еще большие недоумения вызывает учение о Богородице, как носительнице Святаго Духа, через которую Дух Святый открывается миру. Откуда взято это учение? Не из Священного Писания и не из Священного Предания. Упоминание в Деяниях Апостольских о присутствии Девы Марии при сошествии Св. Духа в Пятидесятницу не может служить ни основанием, ни подтверждением этого учения, так как там перечисляются по именам или признакам и другие присутствующие, и вместе с Материею Господней упомянуты и Его братья. К тому же это упоминание сделано не там, где говорится о сошествии Святаго Духа, а там где говорится вообще о том, из кого состояли первоначальные собрания верующих. О дне же Пятидесятницы лишь кратко сказано, что все Апостолы были единодушно вместе, а о Деве Марии даже отдельно и не упомянуто. На самом деле Богородица была вместе с апостолами потому, что и сама нуждалась в приятии Святаго Духа, как и остальные верующие, а не потому, что без Нее не мог снизойти Святой Дух. Если Богоматерь является исключительным органом откровения Св. Духа, то как же без посредства Нее Дух Святой "глаголал пророки"? Как же Он, в виде голубя, сходил на Иисуса при крещении, хотя и неизвестно о присутствии там Девы Марии? Как Дух Святый сошел не только в день Пятидесятницы, когда среди единодушно пребывающих в молитве находилась и Мария, но и позднее сходил на евнуха царицы Ефиопской, на Корнелия и бывших с ним, на учеников Иоанновых и в других случаях, хотя известно, что Она там не присутствовала? Или может быть только с Успения Богородицы Дух Святый может открываться только через Нее, а до тех пор Он мог действовать и без Нее?

Прот. Булгаков хотел изобразить Деву Марию как звено, связующее Божество и человечество. Находя недостаточным, что "един Бог и един Ходатай (посредник) Бога и человеков, человек Христос Иисус, давый Себе избавление за всех", он хочет найти еще и посредницу, соединяющую женские начала в Божестве и в человечестве. Нечего и говорить, что в этих поисках он уже и не пытается обосновать свое учение на святых отцах и церковных молитвах, оставив даже те попытки, которые делал, когда излагал учение о безгрешности Божией Матери. Ведь вспоминать здесь о свв. отцах можно лишь для того, чтобы сказать, что излагаемое учение чуждо им. На основании собственных рассуждений и умозаключений строится здесь новое учение. Наравне с "Господом с Небесе" (I Кор. XVI, 47), ставится и человек, хотя и очищенный Богом, но все же человек от земли. По этому учению, еще до искупительной жертвы Богочеловека, человек этот, по Божией воле, получает способность не грешить, т.е. грех в нем не проявляется. Однако корень зла - первородный грех - в нем пребывает, и, таким образом, Мария остается принадлежащей к грешному человеческому роду. Страдание Богочеловека спасает и соединяет с Божеством, по преимуществу, мужскую половину человеческаго рода; для спасения женской его части необходимы страдания и этого другого человека - Девы. Становится невозможным и общение Святаго Духа с человечеством иначе как через эту Деву. В отличие от Иисуса Христа, в одном Лице соединившего нераздельно и неслиянно Божество и человечество, Дева Мария, оставаясь только человеком, "имеет единение со Святым Духом в степени, превышающей всякую меру", и делается посредницей между Ним и человечеством. Выходит, что Она как бы становится между Духом Святым и людьми, не допуская их непосредственного общения, хотя Иисус Христос обещал послать Духа Утешителя, Который непосредственно будет пребывать с верующими и наставлять их на всякую истину (Иоанна XIV, 16-17 и XVI, 13). Если бы Дух Святой не мог никогда открываться людям, пока приятилищем Его не сделалась Дева Мария, то действительно Она, а не Христос была бы соединительницей Божества и человечества. Но создавать необходимого посредника там, где он не требуется, значит не соединять, а разъединять.

С одной стороны, приближая человека к Богу и даже до некоторой, степени уравнивая их, прот. Булгаков, с другой стороны, разделяет действия Святой Троицы, умаляет значение Боговоплощения и ставит перегородку между Духом Святым и людьми. Сколько ни говорить, что не стеной, а дверью между Богом и человеком становится Богородица, но в изложении прот. Булгакова получается как раз обратное. Так увенчивается попытка прот. Булгакова "дать учение о Богоматери".

Разве так учит Православная Церковь? Она учит, что Пресвятая Дева Мария всем существом с малолетства отдалась Богу, и пламенною любовью привязалась к Нему. Принадлежа к греховному роду человеческому, Она, неустанным вниманием к Себе, очищала Свою душу от всякой нечистоты. Предуведавший Ее Бог (Рим. VIII, 29) давал Ей Свою благодатную помощь, и ангелы посылались для служения Ей.

В жизни Марии не было греховных привычек или тяжелых греховных падений, но тяжесть греха относительна. То, что почти не является грехом у человека, погрязшего в пороках, так как на фоне остальных его дел кажется совершенно безразличным, то, для человека высоконравственного и идеального, является черным пятном в его душе. Для чистой и высокоблагочестивой Девы Марии даже всякая тень маловерия и сомнения, всякий маленький упадок ревности к богоугождению, являлись заметным грехом. Но Она все больше воодушевлялась к борьбе с ним. Не оправдывая Себя, Она грехи Свои заглаживала еще большею ревностью. Со смирением восприяв милость Божию быть Матерью Спаса Своего, Она вместе с тем восприяла и тяжелый крест, орудие в сердце, ибо постоянно принуждена была трепетать за Своего Божественного Сына. Материнское сердце Ей естественно желало сохранить Его от всяких опасностей, и это желание иногда шло в разрез с волею пришедшего положить душу Свою - Спаса мира. Не без искушений был материнский подвиг Девы, но Она и здесь боролась с греховными приражениями в человеческой природе, и волю грешного человека старалась покорить безгрешной Божественной воле. Мы видим вначале Евангелия у Матери Божией еще какие-то попытки спасти и удержать Своего Сына, исполняющего лишь волю Своего Небесного Отца, от того пути, по которому Он пошел, не щадя Своей жизни. Это и вызвало указание Спасителя, что для Него не столько важны родственные связи, сколько исполнение воли Небесного Отца (Матф. XII, 48, 49; Мр. III, 33-35; Лк. VIII, 21). Но в дальнейшем такие напоминания не были больше нужны для Пресвятой Девы. Она прониклась теми же чувствами (Филипп. II, 5), какие были у Ее безгрешного Сына, Богочеловека, Свою человеческую волю покорившего единой у Него с Отцем божественной воле. Покорно следовала Она за Ним, хотя меч пронзал сердце, и скорби раздирали душу Ее при виде, сначала, опасностей, а потом страданий и смерти Своего Сына. Она и здесь как бы повторяла в Своем сердце: "Се раба Господня! Да будет воля Твоя! Да будет по глаголу Твоему". Больше, чем кому другому из последователей Христа, Ей пришлось перестрадать, чтобы, отрекшись от Своей воли, покориться Его учению. Но зато и больше всех награждена, больше всех возвеличена. "Блажени ихже оставишася беззакония и ихже прикрышася греси" (Псал. 31). Нет больше грехов там, где они прощены. Поэтому не нужно было и начинать разбирать вопрос, были ли грехи у Пресвятой Марии, и с помощью построений лжеименнаго разума (Тим. VI, 20) пытаться возвеличить возвеличенную Самим Богом. Не только по естеству является Мария возлюбленною Материю Господа, но и как исполнительница воли Небесного Отца (Mф. XII, 48, 49; Мрк, III, 33-35; и Лк. VIII, 21), Его первая угодница.

Нет слов передать славу славнейшей херувим и честнейшей без сравнения серафим Она стоит у самого престола Того, Кого возлюбила всем существом и Кому посвятила всю Свою жизнь. А так как с любовью к Богу неизменно связана любовь к ближним (I Иоан.), то у больше всех возлюбившей Бога, больше всех и любви к людям. Ни один вздох, ни одна слеза не укрывается от Нее. И не потому, что лишь через Нее открывается Дух Святый, а именно в силу этой любви Она является молитвенницей и предстательницей всего человеческого рода. Она - радость радующихся, утешительница скорбящих, помощь бедствующих, заступница всех христиан. Если еще в отроческие годы Она столько времени посвящала молитве, что про Нее говорят "жила во святых", хотя, собственно говоря, она жила в особом помещении для дев при храме, а во Святое Святых приходила только молиться, то теперь, пройдя земной путь, у Престола Славы Она вся погружена в молитву, "день и ночь молится о нас", и "непрестанною молитвою спасает мир Дева всепетая". И к другим угодникам иногда обращаемся с молитвою спасти нас, так же, как и к Богородице, молить Бога о нас, но преимущественно именно к Богородице мы взываем "спаси нас", выражая этим веру в особенно сильную мощь Ее молитвы, всегда слышимой и исполняемой немедленно Ее Сыном. Но как помраченному взору трудно смотреть на свет, так и нам, погрязшим в грехах и страстях, непостижима слава Богоматери, чуден и непонятен путь, которым Она к ней пришла. "Неизреченных Божиих и Божественных таин зря в Деве благодать являемую и исполняемую, явственно радуюся и образ разумети недоумеваю странный и неизреченный: како избранная чистая явися паче всея твари видимыя и разумеваемыя. Темже восхвалити хотя сию, ужасаюся зело умом же и словом, обаче дерзая проповедую и величаю: сие есть селение небесное" (Икос Введения во храм).

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru